Чандар Кришан - Гостиница в Алаабаде 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Верн Жюль Габриэль

Найденыш с погибшей «Цинтии»


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Найденыш с погибшей «Цинтии» автора, которого зовут Верн Жюль Габриэль. В электроннной библиотеке adamobydell.com можно скачать бесплатно книгу Найденыш с погибшей «Цинтии» в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или читать онлайн книгу Верн Жюль Габриэль - Найденыш с погибшей «Цинтии» без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Найденыш с погибшей «Цинтии» = 632.34 KB

Верн Жюль Габриэль - Найденыш с погибшей «Цинтии» => скачать бесплатно электронную книгу




«Пятьсот миллионов бегумы; Найдёныш с погибшей «Цинтии»»: Детская литература; Москва; 1975
Оригинал: Jules Gabriel Verne, “Et l`epave du Gynthia”
Перевод: Е. П. Брандис, Н. Л. Шрайбер
Аннотация
В романе рассказывается история случайно уцелевшего при кораблекрушении мальчика, становление его характера и преодоление трудностей и препятствий, воздвигаемых на его пути американцем Теодором Броуном. Чтобы помешать юному и энергичному юноше Эрику Герсебому узнать о его семье и родине, из-за корыстных побуждений Теодор Броун идет на любые преступления.
Жюль Верн
Найденыш с погибшей «Цинтии»
1. ДРУГ УЧИТЕЛЯ МАЛЯРИУСА

Вряд ли ещё найдётся в Европе или за её пределами учёный, чьё лицо было бы так хорошо всем знакомо, как лицо доктора Швариенкрона из Стокгольма. Фабричные этикетки с его изображением наклеиваются на миллионы бутылок, запечатанных зелёной облаткой, и бутылки эти благодаря стараниям поставщиков проникают даже в самые отдалённые уголки земного шара.
По правде говоря, это был всего-навсего рыбий жир — по одному франку тридцати девяти сантимов за бутылку — всеми признанное, весьма благотворное лекарство, особенно для жителей Норвегии, которым оно приносит годовой доход в кронах, исчисляемый восьмизначными цифрами.
Изготовлением рыбьего жира с давних времён занимались норвежские рыбаки. Сейчас его производство значительно усложнилось благодаря применению научных методов. Настоящим королём рыбьего жира ныне является знаменитый доктор Швариенкрона.
Каждому знакомы его остроконечная бородка, очки, крючковатый нос и меховая шапка. Хотя портрет доктора на бутылочных этикетках и не отличается художественным совершенством, но зато поражает несомненным сходством с оригиналом. Доказательством тому послужило одно происшествие в начальной школе рыбацкого посёлка Нороэ на западном побережье Норвегии, в нескольких лье от Бергена.
Было два часа пополудни. Ученики сидели в классе — в большой комнате с земляным полом, посыпанным песком, — девочки по левую сторону, мальчики — по правую. Все они внимательно слушали учителя Маляриуса, объяснявшего на доске решение задачи, как вдруг дверь распахнулась и на пороге показался какой-то человек в меховой шубе, меховой шапке, меховых сапогах и меховых рукавицах.
Школьники почтительно встали с мест, как принято, когда в класс входит посетитель. Никто из них не знал этого человека, но, едва только он появился, ученики стали перешёптываться:
— Доктор Швариенкрона!
Так велико было его сходство с изображением, запечатлённым на бутылочных этикетках!
Надо заметить, что бутылки с рыбьим жиром всегда были перед глазами учеников Маляриуса, — одна из фабрик доктора находилась в Нороэ. Тем не менее доктор Швариенкрона уже много лет не бывал в Нороэ и до сего дня никто из школьников не мог похвалиться, что видел его воочию.
Но зато слышали о нем немало. Доктора Швариенкрона частенько вспоминали по вечерам в рыбацком посёлке. Вспоминали так часто, что у него должны были бы постоянно гореть уши, если народные поверья действительно имеют под собой какую-то основу.
Как бы то ни было, столь поразительное сходство, единодушно признанное всеми, свидетельствовало о незаурядном даровании неизвестного портретиста, о таком даровании, которым этот скромный художник был бы вправе гордиться, вызывая зависть у любого модного фотографа.
Да, это был в самом деле он — его остроконечная бородка, его очки, крючковатый нос и неизменная меховая шапка. Обознаться было невозможно! Все ученики Маляриуса дали бы голову на отсечение, что это был именно он. Правда, их несколько удивило и даже смутило то, что доктор Швариенкрона оказался в действительности человеком самого обыкновенного среднего роста, а вовсе не гигантом, каким они его представляли себе. И в самом деле, как такой знаменитый учёный мог довольствоваться ростом, не превышавшим пяти футов и трех дюймов?
Его седая голова едва доходила до плеча господина Маляриуса, а ведь Маляриус уже сгорбился под бременем лет! Благодаря своей худобе он казался значительно выше доктора. Просторный коричневый плащ учителя, от длительного употребления приобретший зеленоватый оттенок, развевался на нём, словно флаг на древке. Он носил штаны до колен и башмаки на пряжках. На голове у него была чёрная шёлковая шапочка, из-под которой выбивались седые пряди. Его румяное, всегда улыбающееся лицо выражало безграничную доброту.
В отличие от доктора, который смотрел сквозь очки пронизывающим взглядом, голубые глаза Маляриуса, также вооружённые очками, взирали на мир с неизменной благожелательностью. Школьники не помнили ни одного случая, когда бы Маляриус наказал кого-либо из них. Однако это им не мешало не только любить, но и уважать его.
Все знали, какой он самоотверженный человек. Жители Нороэ помнили, что в молодости Маляриус блестяще выдержал экзамены и, так же как доктор, мог бы получить учёную степень, стать «господином профессором» в каком-нибудь большом университете, добиться известности и богатства. Но у него была сестра, бедняжка Кристина, больная и немощная. Ни за что на свете она не соглашалась покинуть своё родное селение. Она испытывала страх перед городом, и ей казалось, что там она умрёт. Маляриус, безропотно пожертвовав собой, добросовестно выполнял трудные и скромные обязанности школьного учителя. Когда двадцать лет спустя Кристина тихо угасла, благословляя брата, Маляриус, привыкший к своей скромной уединённой жизни, даже и не подумал о том, чтобы начать строить её заново.
Погруженный в научные изыскания, о которых он из скромности умалчивал, Маляриус находил высшее удовлетворение в повседневных обязанностях школьного учителя. Его школа была лучшей в округе, и на своих уроках он не ограничивался лишь начатками знаний, которые признавались достаточными для сельской школы. Он расширял знания своих лучших учеников, прививая им любовь к наукам, к древней и новой литературе, ко всему тому, что обычно является достоянием обеспеченных слоёв населения и недоступно детям рыбаков и крестьян.
— Почему блага, принадлежащие одним, недосягаемы для других? — говорил он. — Если у бедняков и без того отняты многие житейские радости, то почему же их ещё лишать возможности наслаждаться Гомером и Шекспиром, уметь ориентироваться в море по звёздам или распознавать окружающий растительный мир? Ведь уже в ранние годы нужда схватывает их за горло и заставляет трудиться без устали всю жизнь. Пусть хотя бы в детские годы им дано будет прильнуть к чистому роднику знаний, принадлежащему всему человечеству!
Подобные взгляды на народное образование во многих странах сочли бы по меньшей мере неблагоразумными, так как они могут внушить беднякам недовольство их скромной долей и толкнуть на всякие сомнительные поступки.
Но в Норвегии это никого не тревожит. Патриархальная простота нравов, отдалённость городов от сельских местностей, трудолюбие её немногочисленного народа не внушает опасений к подобного рода экспериментам. Скандинавский полуостров может гордиться тем, что при сравнительно небольшой плотности населения здесь насчитывается больше учёных и разносторонне образованных людей, чем в любой из европейских стран. Путешественников всегда поражает контраст между полудикой скандинавской природой и хорошо поставленным производством на фабриках и в мастерских, что свидетельствует о достаточно высоком уровне культуры.
Но не пора ли уже возвратиться к доктору Швариенкрона, которого мы оставили на пороге школы в Нороэ?
Если он сразу же был узнан школьниками, которые никогда его раньше не видели, то этого нельзя было сказать об их учителе, знавшем доктора с незапамятных времён.
— Здравствуй, мой дорогой Маляриус! — радостно воскликнул доктор, направляясь к учителю с протянутой рукой.
— Добро пожаловать, сударь! — ответил тот, немного озадаченный и смущённый, как это бывает со всеми людьми, привыкшими к уединённому образу жизни. Доктор прервал Маляриуса как раз в ту минуту, когда он что-то объяснял ученикам.
— Извините, а с кем я имею честь?..
— О, неужели я настолько изменился с той поры, когда мы бегали взапуски по снегу и курили длинные трубки в Христиании? Да неужели ты забыл пансион Крауса и мне придётся напомнить тебе имя твоего товарища и друга?
— Швариенкрона! — воскликнул Маляриус. — Возможно ли это? Неужели это ты? Неужели это вы, господин доктор?
— Пожалуйста, без церемоний! Разве я не твой старина Рофф, а ты не мой славный Олаф, самый близкий, самый дорогой друг моей юности? О, я понимаю. Годы идут, и за тридцать лет мы немного изменились. Но ведь сердце не стареет, — не так ли? И в нём всегда останется уголок для тех, кого ты любил и с кем делил невзгоды в двадцать лет!
Говоря это, доктор смеялся и крепко жал обе руки Маляриуса, на глазах которого показались слезы.
— Мой дорогой друг, мой милый, милый доктор! — повторял он. — Мы не задержимся здесь. Я сейчас отпущу своих сорванцов. Разумеется, их это не огорчит, и мы пойдём ко мне.
— Да не стоит, право, — проговорил доктор, обернувшись к ученикам, которые следили с живым интересом за всеми подробностями этой сцены. — Я отнюдь не хочу мешать твоей работе и тем более прервать занятия этих славных ребятишек!.. Если ты хочешь доставить мне удовольствие, позволь мне посидеть рядом с тобой, пока ты будешь продолжать урок.
— С удовольствием, — согласился Маляриус, — но, по правде говоря, сейчас у меня душа совсем не лежит к геометрии, и раз уж я обещал распустить их по домам, то теперь мне нельзя нарушать слова! Впрочем, есть выход из положения. Если господину Швариенкрона будет угодно оказать честь моим ученикам и проверить их знания, то потом их можно будет освободить.
— Чудесная мысль! — сказал доктор, заняв место учителя. — Решено! Вот я и выступлю в роли инспектора! Скажите, а кто у вас здесь лучший ученик?
— Эрик Герсебом! — дружно ответили пятьдесят звонких голосов.
— Эрик Герсебом? Прекрасно. Ну хорошо, Эрик Герсебом, подойдите-ка, пожалуйста, сюда.
Двенадцатилетний мальчик, сидевший за первой партой, поднялся с места и приблизился к кафедре. Это был серьёзный и сдержанный ребёнок, с задумчивым лицом и сосредоточенным взглядом. Его смуглая кожа, тёмные волосы и большие карие глаза резко выделяли его среди белокурых, голубоглазых и розовощёких сверстников. Он не был скуласт и курнос и не ходил вразвалку, как большинство детей в Скандинавии. Одним словом, своей внешностью он заметно отличался от своеобразного и ярко выраженного скандинавского типа, к которому принадлежали его товарищи.
Так же как и они, Эрик Герсебом был в костюме из грубого сукна, какие носят обычно крестьяне бергенской округи. Но мягкие черты лица, небольшая, хорошо посаженная голова, природное изящество движений и непринуждённость манер — все подчёркивало в нём иностранное происхождение. И пожалуй, любого психолога эти особенности поразили бы не меньше, чем доктора Швариенкрона. Однако ему показалось неудобным так долго разглядывать мальчика, и он приступил к опросу.
— С чего же мы начнём? Может быть, с грамматики? — спросил он.
— Как будет угодно господину доктору, — скромно ответил Эрик.
Доктор задал ему два несложных вопроса. К его величайшему удивлению мальчик приводил примеры не только из шведского, но и французского, и английского языков. Впрочем, Маляриус преподавал своим ученикам и иностранные языки, полагая, что усвоить одновременно три языка так же легко, как и один.
— Разве ты их обучаешь и французскому и английскому? — обратился доктор к своему другу.
— А почему бы и нет? К тому же я знакомлю их ещё с основами греческого языка и латыни. В этом я не вижу вреда.
— И я тоже, — ответил доктор, улыбаясь. И он открыл наудачу том Цицерона, откуда Эрик Герсебом свободно перевёл несколько фраз.
В этом отрывке речь шла о цикуте, выпитой Сократом. Маляриус посоветовал доктору спросить, к какому виду растений относится цикута. Эрик не задумываясь ответил, что она принадлежит к семейству зонтичных, и тут же указал все отличительные признаки этого растения.
От ботаники перешли к геометрии. Эрик великолепно доказал теорему о сумме углов треугольника.
Доктор все больше и больше удивлялся.
— А теперь обратимся к географии, — сказал он. — Назовите мне море, которое граничит на Севере со Скандинавией, Россией и Сибирью.
— Это Северный Ледовитый океан, — ответил Эрик.
— А с какими морями он сообщается?
— С Атлантическим океаном на западе и с Тихим — на востоке.
— Не назовёте ли вы мне два или три наиболее значительных порта на Тихом океане?
— Я могу назвать Иокогаму в Японии, Мельбурн в. Австралии, Сан-Франциско в штате Калифорния.
— Итак, если Северный Ледовитый океан с одной стороны соединяется с Атлантическим, который омывает наши берега, а с другой стороны — с Тихим океаном, то не кажется ли вам, что кратчайший путь в Иокогаму или в Сан-Франциско пролегает именно через Северный Ледовитый океан?
— Конечно, господин доктор, — ответил Эрик, — если бы только этот кратчайший путь был доступен. Но до них пор все мореплавателя, которые пытались следовать этим путём, наталкивались на льды и если им и удавалось уцелеть, то они вынуждены были отказываться от своего намерения.
— Вы говорите, что были неоднократные попытки проложить путь на северо-восток через Ледовитый океан?
— Не менее пятидесяти попыток в течение трех столетий, и все они были безуспешны.
— Не могли бы вы перечислить некоторые из этих экспедиций?
— Первая была предпринята в 1523 году по почину Себастьяна Кабота. Она состояла из трех кораблей под командованием несчастного Хью Уиллоуби, погибшего в Лапландки вместе со всем экипажем. Ченслер, один из его помощников, вначале оказался счастливее остальных. Ему удалось открыть прямой путь через Северный Ледовитый океан между Ла-Маншем и Россией. Но при второй попытке он потерпел кораблекрушение и погиб.
Капитану Стефану Борроу, посланному на поиски, удалось преодолеть пролив, отделяющий Новую Землю от острова Вайгач, и достигнуть Карского моря, но льды и туманы не дали ему возможности продвинуться дальше… Две экспедиции, организованные в 1589 году, оказались также бесплодными.

Верн Жюль Габриэль - Найденыш с погибшей «Цинтии» => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Найденыш с погибшей «Цинтии» автора Верн Жюль Габриэль дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Найденыш с погибшей «Цинтии» своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Верн Жюль Габриэль - Найденыш с погибшей «Цинтии».
Ключевые слова страницы: Найденыш с погибшей «Цинтии»; Верн Жюль Габриэль, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн