А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Шумахер Тони

Свисток


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Свисток автора, которого зовут Шумахер Тони. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Свисток в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Шумахер Тони - Свисток без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Свисток = 154.17 KB

Свисток - Шумахер Тони -> скачать бесплатно электронную книгу




Тони Шумахер
Свисток
«Свисток» в пользу провинившегося
…И даже бульвар Рамблас, этот барселонский кузен парижской Плас Пигаль, едва ли не обезлюдел той душной полночью, благодаря чему мы лихо пробежали по нему от метро и успели занять места в телевизионном зале своего отеля, чтобы после барселонского полуфинала Италия – Польша посмотреть севильский: Франция – ФРГ. Однако кроме постояльцев в зале оказалось немало привычных лиц – фланеров с Рамбласа, и это был, пожалуй, первый случай в жизни, когда пришлось наблюдать за игрой такого уровня в столь пестрой, мягко выражаясь, компании. Его величество футбол сумел тем не менее объединить аудиторию, ибо в ту ночь мы видели футбол воистину прекрасный. «Фиеста, фиеста», – неслось со всех сторон, пока не произошло злосчастное столкновение вратаря немцев Шумахера с французом Баттистоном, после чего аудитория раскололась. Нелепая случайность – считали одни, это не фиеста, это коррида – утверждали другие. Так ложка дегтя все отравила, испортила, расслоила…
Вспоминая сейчас об этом, можно, конечно, порассуждать, какую власть даже над самым ярким зрелищем способны приобрести моменты столкновения – не двух футболистов, понятно, – нравственных начал, добра и зла, если хотите. Можно порассуждать и не вдаваясь в подробности: умышленным или неумышленным был фол Шумахера. Однако в футболе, как и в жизни, абстрактные философствования отнюдь не всегда лучший способ разрешения проблем, пусть и общего характера. А тогда, в Испании, телевидение не церемонилось и день за днем до самого финала крутило эту пленку. Помню, что каждый раз мы колебались: то обвиняли Шумахера, то оправдывали. Когда же пронесся слух, как теперь выяснилось – ложный, что он посетил Баттистона в больнице и извинился, споры не утихли: молодец, что извинился, но раз извинился, значит, был неправ.
А потом прошли годы, и прошел еще один финал чемпионата мира с участием Шумахера, и прошел слух, как теперь выяснилось – верный, что он написал книгу-исповедь «Свисток». И наконец, мы получили возможность узнать обо всем из первых уст. «Свисток» пошел, безусловно, на пользу Шумахеру – в глазах одних, но этот же «Свисток» снова сделал его провинившимся – в глазах других. Стоит ли уточнять, что теперь уж явно произошел раскол на позициях нравственных и абсолютно определенных: «за» Шумахера те, кто за чистый, честный футбол; «против» те, кто боится правды, а в столкновении двух футболистов видит конфликт национальный, политический, финансовый и т. п. Я так обобщаю намеренно, и кто прочтет книгу, суть такого обобщения, несомненно, поймет.
Насколько лучше один раз прочитать, чем выслушать сотню пересказов. Оказывается, вовсе не сообщением о допинговых уколах так сильно задел Шумахер тех, кто боится правды. Во всяком случае, не только этим сообщением. Рассказав о нравах в футбольной среде, он затронул и разоблачил интересы функционеров, амбиции тренеров и иных звезд, корысть фирм, высокомерие президентов. Узнавать о том, что происходит за кулисами, зрителю интересно всегда, будь этот зритель футбольным болельщиком, балетоманом или театрофилом. Так что нет ничего странного, что нападки на Шумахера со стороны «обиженных» им в книге встретили противодействие массы читателей-зрителей. Его вывели из сборной, его уволили из «Кельна», но отдыхал он недолго и начал играть в «Шальке». Рискну предположить, что среди защитников Шумахера нашлось немало таких, кому его книга понравилась не в последнюю очередь как потрафившая их обывательским вкусам. Что поделаешь, если в толпе всегда есть такие, кто предпочитает «клубничку» клубнике.
Однако было бы, по-моему, ханжеским утверждение, что нам с вами – полагаю, не обывателям – не интересны «тайны боннского двора». Как минимум по двум причинам они, эти обнародованные Шумахером тайны, способны удовлетворить любознательных – именно любознательных, а не любопытных – поклонников футбола. Во-первых, потому, что становится понятным многое в неровных, но оставивших яркое впечатление и в ряде моментов поучительных выступлениях сборной ФРГ, ставшей дважды подряд вице-чемпионом мира – в Испании-82 и в Мексике-86. А во-вторых, потому, что сложности человеческих взаимоотношений внутри команды высшего ранга, взаимоотношений тренеров и футболистов друг с другом и с окружающими их людьми – функционерами, медиками, представителями конкурирующих фирм и спонсорами – достаточно типичны для любой футбольной и вообще спортивной среды и, как явления типичные, требуют, по меньшей мере, изучения и осмысления. Известно ведь, что только дураки учатся лишь на собственных ошибках и промахах, умные стараются не обжигаться там, где кто-то успел обжечься.
И все-таки самое ценное, по-моему, в «Свистке» – не разоблачительный материал, а образ автора книги, автора и героя этого литературного (без натяжки) произведения. Так уж получилось – отчасти по воле Шумахера, но, может быть, в чем-то и помимо его воли, – что нам представилась редкая возможность проследить за тем, как в нелегких обстоятельствах конкуренции, борьбы за место под солнцем формируется футбольный боец, личность с непростым и неоднозначным характером, критически оценивающая себя и окружающую действительность, личность, которая ведет нелегкую «борьбу за то, чтобы не позволить взять верх над собой». Некоторые из его окружения считают, что он «стал человеком» после Испании-82, а мне кажется, что намного раньше, хотя бы тогда, когда впервые начал задумываться над тем, почему мир делится на богатых и бедных. Это мы, на школьной скамье сидя, получаем ответы на такие вопросы и потому, может быть, не всегда оцениваем самостоятельный путь человека к такому вопросу и ответу.
Мне не раз доводилось в публичных выступлениях и, реже, в статьях рассуждать о бытовом, так сказать житейском, инфантилизме наших футболистов, о том, что с юных лет, попадая под опеку тренеров и руководителей команд и клубов, они проникаются порой иждивенческими настроениями и считают, что едва ли не все их житейские проблемы кто-то должен за них решать. В этом смысле западные профессионалы мужают, крепчают как мужчины и личности раньше.
Зато неоднократные встречи и беседы со звездами профессионального футбола позволили подметить у многих из них более, пожалуй, опасную личностно-социальную черту, которую я для себя обозначил как политический инфантилизм. Много лет назад, в пору расцвета футбольной карьеры Герда Мюллера и Франца Беккенбауэра, оба они не единожды участвовали в политических – предвыборных или просто рекламных – кампаниях, проводившихся различными, мягко скажем, не прогрессивными деятелями. Аккуратно, что называется, не в лоб спрашивал их, зачем, мол, это им надо. Простецкий, не получивший какого-либо образования, Мюллер по-простецки и отвечал: «Какая мне разница, попросили – пошел». Беккенбауэр же сразу понял намек и пошутил более или менее удачно: «Они считают, что мы обеспечиваем им рекламу, а я считаю, что это реклама для нас, если даже политики не могут без нас обойтись».
Так вот, мне кажется, что Шумахер семь раз бы отмерил, прежде чем согласился участвовать в каком-либо политическом шоу. И вовсе не потому, что имеет, скажем, какое-то твердое политическое кредо. Скорее, потому, что жизнь закалила его, заставила задумываться о расовых и социальных проблемах, столкнула с шовинистами и желтой прессой, сформировала из него человека, чей образ, повторю, любопытен не только в житейском, но и, так сказать, в литературном плане. А образ свой ему, как автору книги, удалось создать без прикрас. Что поделаешь, нравится ему культ силы, пропагандируемый небезызвестным Рокки, однако хватает у Шумахера внутренней интеллигентности пользоваться собственной силой – прежде всего не физической, а силой характера – не во зло, а во благо.
И снова мысленно возвращаюсь к драматическому эпизоду его столкновения с Баттистоном. Вот уж поистине узел, в котором столько ассоциативных параллелей пересеклось! Да, параллели, а пересеклись. В тот же вечер, по мнению Шумахера, кто-то должен был подсказать ему отправиться с извинениями к Баттистону: «Меня нужно было направить к нему». «Но разве это не самый что ни на есть житейский инфантилизм?» – воскликнет читатель, внимательно ознакомившийся с предисловием. И будет формально прав, хотя, возможно, тут было бы точнее определить инфантилизм как нравственный. Формальной же называю такую правоту потому, что, по сути, автор-герой показывает нам преодоление, а не наличие этого личностного качества, причем преодоление в экстремальном психологическом состоянии. Можно сказать попроще, вспомнив классику: «Дурак, который признает, что он дурак, уже не дурак».
Еще одна параллель. В сезоне-87 вратарь «Нефтчи» Жидков за пределами штрафной площади бросился ногой вперед на форварда «Днепра» Протасова. Здоровье, если не жизнь, Протасову сохранил случай: удар пришелся, так сказать, по касательной. Эпизод обсуждался на заседании спортивно-технической комиссии, объяснения Жидкова демонстрировали на всю страну по телевидению, но лучше бы этого не делали. Никакого раскаяния, жалкий лепет с целью получить возможно меньший срок дисквалификации, неквалифицированное описание игровой ситуации – вот и вся «позиция» Жидкова. Нравственный инфантилизм? А может быть, попросту безнравственность? Как бы хотелось когда-нибудь прочитать исповедь Жидкова, узнать, стал ли для него этот эпизод таким жизненным оселком, каким стал тот для Шумахера? Или я слишком многого требую от молодого голкипера?
Это были параллели, что называется, не в нашу пользу. А вот еще одна – уже в нашу. Как ни спорили мы тогда в Испании о существе столкновения Шумахера с Баттистоном, нам и в голову не приходило, что люди способны перенести его в сферу межнациональных отношений! Об этом подробно рассказал Шумахер в «Свистке». И нам сейчас остается лишь принять сей факт к сведению и проникнуться гордостью за то, что абсолютное большинство наших спортсменов, болельщиков, журналистов воспитаны так, что у них даже не возникают национально-политические ассоциации в применении к любому, даже самому острому и непримиримому соперничеству на спортивной арене. Те же из ничтожного меньшинства, у кого в подсознании возникают, не рискуют поделиться ими вслух, настолько это у нас не принято, а не принято настолько, что звучит – однажды я слышал нечто подобное – кощунственно. Но поскольку мы сей факт от Шумахера узнали, значит, должны понимать, как могут порой «темные люди» (или «темные силы»?) воспринимать происходящее на спортивных площадках, а понимая это, сознавать ответственность за каждый поступок – что касается спортсменов и тренеров в первую очередь – и за каждое сказанное или напечатанное слово, что прежде всего относится к пишущим и вещающим в микрофон журналистам.
Есть у меня несколько знакомых коллег из «Бильд». И откровенно признаюсь, что знакомством этим не горжусь: уже как-то писал в репортаже с одного из чемпионатов мира, что они лишь формально могут считаться спортивными журналистами, фактически же являются репортерами скандальной хроники. Это именно они хвастливо рассказывали, как во время чемпионата мира в ФРГ в 1974 году сумели обманным путем проникнуть в резиденцию голландской сборной и опубликовали репортаж с фотографиями интимного свойства, который выбил голландцев из колеи, причем именно тот скандал во многом повлиял на решение знаменитого Круиффа прекратить выступления за национальную сборную на чемпионатах мира. Так вот, рассказывая о своем «подвиге», эти «коллеги» (без кавычек обойтись уже не могу) утверждали, что тем самым помогли своей команде выиграть у голландцев финал. «Цель оправдывает средства» – не правда ли, печально известный тезис? Однако безнравственность тем и страшна, что не имеет пределов. Шумахер в «Свистке» впрямую такого не утверждает, но разве не можем мы прийти к выводу, анализируя им написанное, что в каком-то смысле и «бильдовцы» неоднократно мешали уже своей сборной быть по-настоящему сплоченной и выступать лучше (еще лучше), чем это ей удавалось.
Безнравственно лезть не в свое дело. Но не менее безнравственно не выполнять свое дело, свой долг. И об этом тоже со всей откровенностью, даже страстью говорит Шумахер. Когда знаешь тех, о ком он пишет, еще лучше его понимаешь. Убежденный холостяк и заботливый сын, Пауль Брайтнер со своей огромной шевелюрой и декларируемой приверженностью идеям левых экстремистов вызывал до поры до времени смешанное чувство: к нему можно было относиться с долей иронии, но и с не меньшей долей опаски, правда, и с уважением за бойцовские качества. Шумахеру удалось, по-моему, поставить точки над «i». Левак Брайтнер оказался и выпивохой, и эгоистом, и не последним среди интриганов. Круг, таким образом, замкнулся, образ стал цельным: политический инфантилизм сомкнулся с нравственным и социальным. Чем не повод для размышлений?
А Карл-Хайнц Румменигге? Помню его совсем молодым, когда «Бавария» приезжала играть в Ереван. На тренировке – все внимание наше тогдашним звездам: Майеру, Беккенбауэру, Мюллеру, Шварценбекку. А в сторонке работает, едва ли не больше всех, светловолосый юноша. Нам советуют приглядеться к нему, рекомендуют как звезду скорого будущего. Так и случается. И до сих пор – никакого, по серьезному счету, разочарования. Даже после того, как прочитан «Свисток». Зато образ Румменигге – еще одна удача автора книги. Что важнее – характер или мастерство? Об этом тоже заставляет нас задуматься Шумахер.
Предисловие не может и не должно быть, по моему глубокому убеждению, путеводителем по книге. Хорошие книги в путеводителях не нуждаются, а к плохим незачем писать предисловия. Но тогда резонный вопрос, какую же цель ставил перед собой автор этих строк? Мне хотелось – удалось ли? – сделать несколько страничек своего рода камертоном, который настроил бы читателя не на легкое, между дел, чтиво, а на чтение-раздумье, на оценку как правоты автора «Свистка», так и его возможных заблуждений, на поиск параллелей и пересечений с нашей спортивной жизнью, на размышления о плюсах и минусах профессионализма, тем более что с этого слова применительно к нашему футболу снято многолетнее табу, наконец, настроить на анализ прочитанного, на критическое отношение к печатному слову, на собственное отношение, которое предполагает способность к внутренней полемике и отвергает доводы типа «вот же в книге пишут». И тогда, коль скоро мы с вами так настроимся, «Свисток» пойдет на пользу не только провинившемуся, но и каждому прочитавшему. А ведь насколько лучше раз прочитать, чем выслушать сотню пересказов…
Валерий Винокуров
Финал
Всегда повторяется одно и то же.
Неделями – любезные или косые взгляды, которыми обмениваются спортсмены и функционеры.
Вместе на тренировке. Вместе за обедом и в комнате отдыха.
Приступы ярости или почти истеричного веселья.
Напряженность и трения, причиняемые постоянной совместной жизнью примерно тридцати взрослых людей, среди которых немного (или гораздо больше) тщеславия и эгоизм величиною с мебельный фургон почитаются за ярко выраженные профессиональные достоинства.
Все это вдруг забыто, сметено.
В один момент мы – вежливые и робкие, будто воспитанники монастыря. Разве что не говорим друг другу «вы». Мы становимся чужими друг для друга. Нет. Больше того. Мы становимся чужими для самих себя.
Перед отелем в Мехико при посадке в автобус нас приветствуют Герман Нойбергер, Эгидиус Браун и все остальные боссы или опекуны. Они желают нам удачи или счастья. И при этом их взгляды отрешенно устремлены на что-то неопределенное, абстрактное за нашими спинами. Немногие из произнесенных слов кажутся почти неприличными, неуместными. Нужно незаметно подавить в себе страх. Мною владеют сложные чувства. Я вратарь национальной сборной, позади у меня два чемпионата Европы, во второй раз я на чемпионате мира.
Я хочу стать чемпионом мира. Тони Шумахер не может больше быть слабачком. Я ставлю под сомнение самого себя. Как каждый раз. Но сегодня в большей степени, чем когда-либо. Я дрожу от возбуждения. Все молчат. Так и надо. Только в молчании выражение величия. Все остальное – от малодушия.
Я хочу стать чемпионом мира.
Четыре долгих года я боролся, подавляя в себе ленивого негодяя. Я тренировался как проклятый, подчинял себя строжайшей дисциплине. Будут ли вознаграждены мои труды?
Франц Беккенбауэр, чемпион мира-74, наш «старший брат» – тренер, сегодня суров, как прусский полковник. Только глаза его излучают энергию, которую он, кажется, так и стремится передать нам. Я могу понять все теперешнее бессилие гениального либеро. Он осужден сегодня на то, чтобы добывать победу лишь с помощью головы, не пуская в дело свои проворные ноги. «Шумахер живет в своем теле как в тюрьме», – сказал он однажды. Сам он живет так же. Быть может, ему еще труднее, чем мне.
Маттеус выглядит мрачным и решительным. Он осознает тяжесть своей ответственности, но она не подавляет его. Он приставлен «сторожевым псом» к Марадоне и должен «выключить» его. Наша игра с аргентинцами, если быть точным, должна стать матчем «десять на десять». И плюс дуэль Маттеус – Марадона.
Стратегия команды до глупого проста. Объявить им мат, обезвредить аргентинцев, этих гениев мяча. Остальное решит наш боевой дух.
Мне жаль Румменигге. Он симпатичен мне, несмотря на глупые замечания в мой адрес и «кельнскую мафию», которая, как ему кажется, всюду его преследует. Бедный «мученик».
Сегодня цвет его лица свеж, как марципановый поросенок. Только у носа глубокие складки. Говорит, что он в порядке. Терпеливо сносил все, чтобы дойти до кондиции. Честь и хвала ему. Но в каком состоянии его голова? Не станет ли его мозг тормозить или, хуже того, блокировать созидательную волю и притуплять чувство гола? Мне знакомы такие последствия травмы. Робость, которая в решающий момент возникает в сознании: а выдержат ли мои травмированные кости и мышцы? Не захрустят ли, не разорвутся? Нужна железная воля в борьбе с собственным телом. Вечная борьба, чтобы отодвинуть границу боли, оттеснить ее до предела возможного. Боль – воображение. Знает ли об этом Карл Хайнц? Я надеюсь. За всех нас.
Мы на пути к стадиону «Ацтека». Я сижу на своем привычном месте в самом конце автобуса справа. Грязноватый свет города проникает через занавеску, которую я задвинул. Воздух Мехико угнетает меня, несмотря на кондиционеры. Мы запаздываем, но все еще болтаемся в стальном потоке городского транспорта. Жара и хаос.
Наушники моего плейера слегка сдавливают голову.
Музыка Петера Маффая помогает замкнуться в себе, забыть про город, жару, тысячеглазую толпу, которую я скорее чувствую, чем вижу через задернутую занавеску. Текст песни подходит к ситуации: «Мне хорошо, лишь когда я наполнен яростью… Ради тех, кто принадлежит к друзьям, я разорвусь на куски… Я дам вам охотно реванш, мне хорошо, лишь когда во мне кипят любовь и ярость».
«Ацтека». Яркие краски. Флаги. Изображения голубя мира на каждом шагу. Ревущая, визжащая, стонущая человеческая масса. «Хлеба и зрелищ». Я – гладиатор? Или зверь? Я никого не люблю на этом стадионе. И вовсе не чувствую себя наполненным яростью. О каком реванше поет он вообще, этот Маффай?
Я только хочу стать чемпионом мира.
«Мне хорошо, лишь когда во мне кипят любовь и ярость», – поет Маффай. Черт возьми. Мои соперники совсем не враги. Я был до сих пор порядочен по отношению к ним. Несколько дней тому назад в Монтеррее я массировал мексиканца Санчеса, когда он кричал от боли, я утешал на краю футбольного поля Негрете после поражения в Мехико. Это был не спектакль, не шоу, не было никакого «расчета», как сообщили о том некоторые циничные писаки.
Разминка нашей команды. Второй тренер – Хорст Кёппель – разогревает меня. Я потею. Пересыхает горло. Газон, как засохший навоз, жесткий, чужой, враждебный. Я наблюдаю за Карл Хайнцем Фёрстером. От него исходит надежная сила. Его спокойная плотная фигура рождает во мне уверенность. Я хотел бы расцеловать его только потому, что он есть. Здесь и сейчас. Солнце, висящее над стадионом, обрушивается на наши головы. Мы не отбрасываем теней. Говорят, это хорошо для телевидения, которое отсюда наводняет футболом целый мир.
1,5 миллиарда смотрят на нас. Жутковато. Лучше об этом не размышлять. Размышления – яд. Парализующий яд.
Национальные гимны.
«Ты лучший вратарь в мире. Ты возьмешь любой мяч. Ты хищный зверь…» – это слова аутогенной тренировки, мой метод концентрироваться. Всегда получалось. До сих пор. Я использую для этого время, когда исполняют гимн соперников. Мои глаза закрыты. Многие думают, что Тони проникся национальным духом, он опьянен патриотическим чувством. Это не так. Я просто переношу себя на миг в другой мир: бесконечный пляж, легкий бриз гуляет между пальмами, я плыву в темно-синей лагуне где-нибудь в Тихом океане. Потом, когда я возвращаюсь из этой «поездки про себя», чувствую облегчение и полную собранность. У меня только одна мысль: «Ты – лучший вратарь. Ты поймаешь летящий мяч. Ты – хищная кошка, а мяч – твоя добыча». Этого достаточно, чтобы быть собранным на 150 процентов. Напряженно и жадно караулить каждый удар. Перед финалом я так все и проделал. Я сказал себе: «Сегодня игра, игра твоей жизни. Ты в отличной форме. Против Мексики: взял одиннадцатиметровый. Против Франции: стоял безупречно, просто здорово». Я парю, я почти на небесах.
Игра начинается. Я мечусь вправо, влево, но нигде нет и следа моей добычи, целых двадцать бесконечных минут. Жажда мяча все сильнее и сильнее. Но ничего нет!
А потом приходит миг фатального свободного удара с фланга, который приводит к первому голу. Один из аргентинцев устанавливает мяч. Моя добыча! Она полетит в моем направлении. «Сейчас ты получишь свою добычу, что бы ни произошло. Мяч будет твоим. Ты вцепишься в него!» Подача. Я бросаюсь вперед. После первого шага я знаю: он моим не будет. Сотые доли секунды длятся вечность.
Последняя надежда: «Быть может, мяч примет на голову кто-нибудь из немцев». Богу не было того угодно. Подставлен аргентинский лоб. Я вижу летящий в ворота мяч, и все во мне кричит.
Быть может, напряжение и концентрация подавили мою способность действовать? Я в отчаянии! Мне нет прощения.
«Я дам вам охотно реванш», – пелось у Петера Маффая. Но возьму ли я реванш? Я мокрый с ног до головы, потерял снова за игру минимум три кило. Но мне холодно, несмотря на жару. Я сказал себе: «Хочу быть лучшим вратарем мира». Это значит, я должен действовать превосходно. Сейчас. В финале. Только однажды должен быть превосходным. В этой игре… Я не могу быть богом, но в ближайшие 65 минут я непременно хочу играть безукоризненно, быть совершенной машиной. Этот проклятый смехотворный козлиный прыжок в пустоту. Где же ты, хищный зверь?
Вратарь не забивает голов. Он не может исправить ошибку подобно нападающему, которому за один забитый мяч прощается сто ударов мимо. Его принцип – все или ничего! Пан или пропал. Я ненавижу себя. Сейчас во мне действительно кипит ярость.
Добыча скачет по полю. Она далеко в стороне, холодная, непредсказуемая, послушная немецким и аргентинским ногам, выматывающая. Маттеус нейтрализовал Марадону, но аргентинцы на каждом шагу. Один из них, Вальдано, свободен, мяч у него. Я бросаюсь со всех ног навстречу и хочу обмануть его, открывая ближний угол. Он разгадывает замысел и точно бьет в дальний. Неуловимая добыча лишь слегка задевает мои колени. Отчаяние наваливается снова.
«Оставайся в воротах», – кричат Фёрстер и Магат.
Румменигге забивает ответный гол корпусом после того, как Бреме подал угловой. 1:2. Чуть позже происходит невероятное: счет равный. Ликование. Наступление немецких нападающих. Мы слишком увлеклись?
«Оставайся в воротах», – сказали друзья.
За пять минут до свистка аргентинец в одиночку выходит на мои ворота. Мне нужно бы выйти вперед. Теперь я делаю это слишком поздно. В наказание достаю из сетки третий мяч. Финальный свисток. Не будет ни дополнительного времени, ни одиннадцатиметровых, которые я мог бы взять, должен был бы взять, чтобы искупить свои ошибки.
«Хороший вратарь – это игрок, который, действуя индивидуально, упрямо выходя за рамки полномочий, которыми он наделен, многократно спасал команду», – так сказал французский философ Жан Поль Сартр. И он прав. Я в этот раз не спас никого и не перешагнул «полномочия, которыми наделен».
Значит, я был плохим вратарем? Подавленность, нет, депрессия – вот подходящее слово для чувства, которое после проигранного финала заполнило все во мне. Кажется, что ты умираешь. Победители, отбушевав, словно забывают о своем изнеможении. Побежденные истощены и разбиты. У Бригеля на глазах слезы. Румменигге бледен как смерть. Нет предела разочарованию немецкой команды. В ликующей толпе побежденные одни. Каждый из одиннадцати сам за себя. Одиннадцатый, вратарь, по природе своей отшельник, чувствует одиночество еще острее других. Он одинок потому, что только победа рождает чувство сплоченности. Я ощущаю себя виноватым.
Неотраженный мяч – это навечно упущенный шанс.
Отчаяние. Пустые руки. Шум в голове.
Спустя полчаса после финала Бенно Вебер из РТЛ спросил меня: «Что произошло?» Я сказал ему: «Слушай, Бенно, я стоял, как корова.

Свисток - Шумахер Тони -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Свисток на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Свисток автора Шумахер Тони придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Свисток своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Шумахер Тони - Свисток.
Возможно, что после прочтения книги Свисток вы захотите почитать и другие книги Шумахер Тони. Посмотрите на страницу писателя Шумахер Тони - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Свисток, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Шумахер Тони, написавшего книгу Свисток, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Свисток; Шумахер Тони, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...